Презентация по родной литературе на тему "Н.И.Волокитин. Рассказ "Светка-синяя беретка""

Слайд #1

Николай Иванович Волокитин
Рассказ «Светка-синяя беретка»

Слайд #2

Детство никогда не бывает несчастливым. Оно может быть безотцовским, сиротским, оно может быть голодным и холодным ,- но не несчастным. Детство – это просто детство, неповторимое, со своими внутренними законами. Где всегда есть радость и свет.
Н.И.Никитин
Кто готов прокомментировать
эпиграф к уроку?

Слайд #3

Комментированное чтение
Выведите текст на экран или распечатайте
Читаем выразительно

Слайд #4

Над Обью опускалось солнце.
      Огромное и ярко-красное, как сок костяники, оно почти касалось воды, запалив на ней у горизонта алый костер, и казалось, что наш белый, празднично-нарядный теплоход, бегущий прямо на этот костер, вот-вот настигнет его.
      Но река повернула левее, потом еще левее и круче. Погас костер на воде, погасли жаркие блики на стеклах капитанской рубки, и само солнце, ушедшее вправо, как-то разом поблекло, уменьшилось и вдруг пропало за синей кромкой тайги.
      Я поудобнее облокотился на бортовые поручни и стал смотреть в зеленовато-серую даль реки, с которой веяло терпкими запахами вербы, камышей, ила и буйного цвета распускающейся черемухи.

Слайд #5

Где-то там, за этой дальней далью, на таежной реке Парабели — левом притоке Оби — стояло село.., Я знал, что до него еще плыть да плыть, что свидания с ним еще ждать да ждать, но мне почему-то казалось, что вот сейчас, в эту минуту, вынырнет из-за поворота окаймленный темными кедрачами песчаный мыс, и я увижу рассыпанные по нему кряжистые, по-чалдонски низкие избы моего Луговского.
      Моего ли? Ведь я не был в нем двадцать лет. Оторвался от дома мальчишкой и больше не приезжал, да чего там—не приезжал! И вспоминал-то не слишком часто…
      Я вздохнул, оторвал взгляд от реки, потянулся к столику за, спичками и в десяти шагах от себя, снова увидел ее.
       Кутаясь в шуршащий плащ, она стояла у перил и задумчиво смотрела на бурлящую в носу теплохода пенную воду.
       Я поспешно отдернул руку, забыв и про спички и про сигарету, сел на скамейку, пытаясь отвлечься, но ничего не получилось. Делая вид, что задумался, я стал украдкой смотреть, на нее и заметил, что изредка и она отрывает взгляд от воды, чуть поворачивает голову, и тогда ее внимательные, с грустинкой глаза вроде невзначай скользят по мне, и в их пронзительно-чистой синеве вспыхивает не то насмешка, не то укор, не то любопытство.

Слайд #6

Так же внимательно-быстро глядела она на меня и утром, когда мы сидели за соседними столиками в судовом ресторане, и несколько раз днем, когда в окружении каких-то молоденьких парней и девчат прохаживалась по палубе.
       Я не знал, что делать. Подойти познакомиться? Вот просто так подойти и сказать: «Добрый вечер. Я такой-то, такой-то?» А дальше? Эту женщину я вижу впервые, и ее взгляды могли мне просто почудиться. Но и уйти неудобно. Наверное, не зря она оказалась рядом со мной.
          На палубе появился невысокого роста, коренастый, с казачьими усами мужчина лет сорока-сорока пяти, с которым она утром сидела за одним столиком в ресторане.
          — А! Вы тоже не спите! — воскликнул он, запросто дотронувшись рукой до ее плеча, и после короткого обмена незначащими фразами они заговорили о какой-то «элите», о первых и вторых репродукциях, о поздних в этом году всходах.
        Я постоял немного, прислушиваясь к их голосам, и пошел прочь. Когда уходил, непроизвольно оглянулся и опять поймал на себе взгляд женщины, в котором был откровенный укор.

Слайд #7

В каюте было душно.
       Мои попутчики: лысый сухопарый лектор областного общества «3нание» Андрей Андреевич Сальников и кругленький старичок инженер из Норильска, решивший на склоне лет провести отпуск в родных нарымских местах—пили кофе с сухим печеньем.
       — Все гуляете, молодой человек, все гуляете? — усмехнулся норильчанин. — Не познакомились ли с кем-нибудь из представительниц прекрасного пола? Тут одна белокурая с самого утра заглядывалась на вас. Ничего мадамочка, при-вле-катель-ная!
       Мне было не до шуток, и я промолчал. Снял костюм и стал устраивать постель на своей верхней полке.
       — Видать, учительница,— не унимался старичок инженер. — Ребятишки что-то возле нее...
       — Агроном она, — бросил Андрей Андреевич, прихлебывая кофе из чашки.
       — Вы ее знаете? — Я откинул одеяло и свесился с полки.
       — Нет. Недавно о ней в областной газете писали. Портрет был. По нему и узнал.
       — Что писали в газете?
       — Как вам ответить, — Андрей Андреевич пожал плечами.— О том, что она способный специалист, что в ее совхозе высокие урожаи, что внедряет какой-то новый сорт пшеницы. Ну и, как обычно в газетных очерках, биография соответственно, жизнь. Росла без родителей в каком-то нарымском детдоме, потом училась в Томске. Мне даже имя отчество ее запомнилось почему-то. Светлана Семёновна. А вот фамилию, простите, забыл. Тоже что-то на «с»
         — Смирнова?

Слайд #8

— В-вроде. Или нет, простите, другая... В общем я... не старался запомнить и точно ничего не скажу...
        Вид у меня, наверно, был такой взбудораженный и необычный, что старичок-инженер всплеснул руками и забыл про еду.
          — Боже! Уж не в самом ли деле вы того-этого?
         Я молча откинулся к стенке и закрылся одеялом, чтобы не слышать рассуждений попутчика. Но инженер с лектором вскоре и сами угомонились. Прибрали на столике, потушили свет и стали укладываться. Каюта наполнилась их густым беззаботным сопением.
       А я лежал и смотрел в пустоту. Свет судовых огней пронизывал каюту даже сквозь опущенные жалюзи, колыхался на стенах волнистой рябью, слепил, и в этом свете стояло передо мной лицо женщины с большими голубыми глазами, в которых я видел теперь что-то до боли знакомое, близкое. «Росла в детдоме… Зовут Светлана...»— повторял я слова Андрея Андреевича, и горячий комок подкатывал к самому горлу.
      — Господи! — шептал я. — Да это же Светка! Светка Смирнова! Как я сразу ее не узнал?
       Я вспомнил. Вспомнил все четко и ясно, до мелочей.

Слайд #9

Это было весной 1943 года. Однажды во время урока дверь нашей классной комнаты широко распахнулась, и вошел старнький директор школы Иван Семенович Шевцов с какими-то незнакомыми девчонками.
       — Татьяна Борисовна, — сказал он учительнице, — извините, но в детдом привезли пополнение — четыре третьеклассницы. Определите, пожалуйста.
        Детдом в нашем селе возник еще в сорок первом году, «пополнения» прибывали частенько, и слова директора никого не удивили. Удивило другое: все девчонки.
        – Фи! — толкнул меня в спину Петька Сорокин, сидевший сзади.— Нет, чтоб парней привезти. Посылают разных синиц.
          Девчонки и в самом деле походили па испуганных птичек. Худенькие, глазастые, в коричневых сатиновых платьях и грубых «фезеушных» ботинках, они жались в углу и глядели вокруг настороженно и тревожно.
          Но Татьяна Борисовна, едва вышел директор, стала торопливо рассаживать их.  Двух она устроила на заднюю парту крайнего ряда — парта как раз пустовала, третью — к Соньке Морозовой, а с последней — белокурой синеглазкой — замешкалась, потому что свободных мест больше не было

Слайд #10

        – А вон мальчик один за па-а-а-ртой,— пропела синеглазка и показала пальцем на меня.
        — Как — один? — подскочил я. — Со мной Степка Хромкин!
        — Медведев, как тебе не стыдно? — покачала головой Татьяна Борисовна и, взяв девчонку за локоть, ласково улыбнулась — Правильно, иди садись пока с Медведевым.      Хромкин все равно болеет. Когда придет, что-нибудь придумаем.
         Я набычился и, фыркнув, подвинулся к самому окошку. А девчонка — этакая примерная паинька — спокойно протопала по проходу своими тяжелыми ботинками и, пригладив платье, чинно уселась на краешек парты. Я посмотрел на нее искоса и решил, что после уроков обязательно отлуплю. Но для начала надо было выяснить, с кем придется иметь дело, и я, толкнув девчонку в бок, прошептал:
      — Ты! Как звать?
        – Свет-та, — вытаращила на меня девчонка большущие удивленные глаза. — А почему ты дерешься?
       — Хм, дерешься. Уж и задеть нельзя. Из Парабели приехала?
       — Да. Сперва из Томска, а сейчас из Парабели. А вообще- то из Ленинграда.
       — Отку-у-у-да?
         – Из Ленинграда

Слайд #11

Девчонка отвернулась и стала слушать учительницу, а я глянул на нее еще раз и притих, в один миг позабыв о своем намерении. О героическом Ленинграде нам рассказывали часто, и мы знали об этом городе много. Я даже сам читал со сцены стихотворение Джамбула «Ленинградцы, дети мои» и, когда читал, чуть не плакал, а в зале, не стесняясь, всхлипывали. И эта девчонка, оказывается, оттуда! Она сидит рядом со мной! И я могу смотреть на нее, разговаривать с ней!
        Какая она худая и тоненькая! Острые плечи торчат из- под просторного платья, как клинышки, лицо бледное. Может, она голодна? Детдомовские ребятишки часто жаловались, что им не хватает пайка, и просили нас, «поселковых», принести что-нибудь из дома поесть.
         — Светк, — прошептал я, — хлеба хошь?
        Она повернулась и опять уставилась на меня не по-детски серьёзными глазами.
                 — Хочу-у-у. Я всегда хлеба хочу. А что?
      Я схватил свою тряпичную, сшитую матерью из старой отцовской рубахи сумку, вытащил краюшку, которую не съел за обедом и припрятал для детдомовца Тольки Силяева, протянул незаметно Светке и покраснел — краюшка была черная, как слипшийся ком земли.
        —Ты это… Хлеб пополам с картошкой и с сушеной лебедой,-пояснил я.
        — Спаси-и-ибо!  — Светка спрятала хлеб в парту и посмотрела на меня просительно.

Слайд #12

— Можно, я потом разделю его с девочками?
        — Мне-то что! — разрешил я.
       Когда прозвенел звонок и все выбежали в коридор, она почему-то осталась на месте. И я не решился встать.Светка,покопавшись в кармашке,вынула крохотную,в пол- ладошки книжечку,протянула мне. кармашке, вынула крохотную, в пол-ладошки книжечку, протянула мне.
       — Хочешь посмотреть?
      — А то нет,—  сказал я и взял книжечку. Это был маленький календарик. На его корочке красовалось большущее каменное здание с колоннами и было напечатано крупно: «Ленинград. 194О»,- а в середине на страничках расписаны дни каждого месяца.
        — Папин,— тихо сказала Светка.
        — А где твой папа?
        — Погиб. — Возле Светкиных губ появились складочки.
        — А мама?
        — Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой. Я хотел утешить ее:ничего, мол как-нибудь, у меня вон тоже папку убили, а мама болеет, война всем наделала горя, надо крепиться, но тут в класс влетел Петька Сорокин и с криком: «Тили-тили тесто—жених и невеста !» подскочил ко мне, выхватил календарик и побежал по проходу к доске.

Слайд #13

Светка сперва онемела. Только глядела на Петьку испуганно, да глотала ртом воздух, а потом  заревела:
         — Отдай сейчас же! Отдай!
        Я махнул прямо по партам, догнал Петьку, сбил с ног, и мы сцепились. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы не подоспел самый старший и сильный в нашем классе детдомовец Толька Силяев — мой защитник и опекун.
         - «Что?! На Леньку Медведя?» — закричал он и отвесил Петьке увесистый подзатыльник.
         Когда я с книжечкой в руке вернулся па место, Светка плакала навзрыд. Я не решился ее потревожить.
                В этот день я не оставлял ее одну до конца занятий. А после уроков первым вылетел на улицу, спрятался за тополем и  стал ждать.         Детдомовские девчонки вышли на крыльцо одинаковые в своих «фезеушных» ботинках, грубых бумажных чулках и казенных фуфайках, но Светка все равно выделялась - на ней была синяя беретка. На всех бордовые, а на ней почему-то синяя.
         Сейчас-то я знаю, что вышла простая случайность. Попалась такая во время раздачи именно ей. Но в то время мне почудился в этом особенный смысл. Синий цвет так шел к ее белым косичкам!
       — Светка-синяя беретка! — прошептал я и рассмеялся.

Слайд #14

Силки - петля для ловли птиц и мелких животных
Излука – крутой поворот или изгиб реки, иногда дороги
Извоз – промысел гужевой доставки, перевозки товаров
Пожитки – мелкое имущество, домашние вещи
Фуфайка – теплая вязаная рубашка
Клуб – помещение общественной организации культурно-
просветительского, политического или другого характера
Яр – крутояр, крутизна, обрыв, отрубистый берег реки
Фэзэушники – (ФЗУ) - школа фабрично-заводского ученичества.
Такие школы готовили квалифицированных рабочих.

Словарная работа

Слайд #15

Схема анализа эпизода
(на что нужно обратить внимание)
Выразительное чтение эпизода.
Кто и что стоит в центре эпизода?
Какие нравственные проблемы решаются в данном отрывке?
Как этот эпизод связан с основным содержанием текста и с другими эпизодами?
Поведение героев.

Слайд #16

Наличие основных продуктов
на 12 сентября 1941 года составляло:

Хлебное зерно и мука на 35 суток
Крупа и макароны на 30 суток
Мясо и мясопродукты на 33 дня
Жиры на 45 дней
Сахар/ кондитерские изделия на 60 дней

Рабочим -250 граммов хлеба в сутки
Служащим, иждивенцам и детям до 12 лет –
по 125 граммов
Войскам первой линии- 500граммов

Слайд #17

Слайд #18

Анализ рассказа:

Почему Лёнька Медведев сначала хотел отлупить новенькую, а потом передумал?
Какие детали быта убеждают нас в обыденности и реальности происходящего?
Почему маленькие календарик был так дорог Свете?

Слайд #19

Теория литературы
Литературный герой – в широком смысле слова это любой персонаж, действующее лицо произведения, в более узком значении героями называют главных и некоторых особенно заметных второстепенных персонажей. Герой воплощает в себе определенный жизненный характер. Широко распространено деление героев на положительных и отрицательных.

Слайд #20

План характеристики литературного героя
Портретная характеристика.
Речевая характеристика.
Поступки и мотивы поведения.
Описание предметов быта, одежды, условий жизни как средство самовыражения героя.
Определение места героя среди других персонажей. Отношение их к герою.
Прямая авторская характеристика.
Ваше отношение к герою.